Критический рубеж: подсчет масштабов национализированных активов
За последние три года российское государство сконцентрировало в своих руках невиданный ранее объём собственности – 3,9 трлн рублей. Согласно расчетам NSP, эта сумма сравнима с месячными расходами всего федерального бюджета или двумя процентами национального ВВП. Внезапная конфискация и передача активов в госсобственность стала не только рычагом экономического давления, но и знаком прорыва к совершенно иным правилам игры на российском рынке.
Поворот от прежней открытости к режиму «экономической крепости» уже необратимо изменил бизнес-ландшафт. Теперь доступ к стратегическим товарам и услугам определяется не столько конкуренцией или инвестициями, сколько лояльностью владельцев и их способностью встроиться в новую вертикаль управления. При этом адвокаты предупреждают: бенефициарам стоит всерьез задуматься о своих зарубежных контактах и тщательно мониторить даже косвенные связи с недружественными юрисдикциями. Любой повод — от второго паспорта до финансовой переписки — может стать отправной точкой для громких исков и дальнейшего вмешательства государства.
Генпрокуратура и Росимущество: новая карта распределения собственности
Согласно свежим данным NSP, к июлю этого года объём активов, изъятых по инициативе Генпрокуратуры или временно переданных госкорпорациям и Росимуществу, достиг почти 4 трлн рублей. Только по закону о стратегических обществах под контроль перешло 1,54 трлн рублей — этот документ ещё до известных геополитических событий вводил жёсткие ограничения для иностранных инвесторов и давно стал инструментом перезапуска системы владения крупнейшими промышленными и ресурсными компаниями страны.
Характерно, что больше триллиона рублей имущества перешли государству на основании коррупционных дел, а предприятия, уличённые в нарушениях приватизации или неэффективном управлении, добавили в этот актив еще почти миллиард. Не остаётся без внимания и борьба с экстремизмом: под этим предлогом за последние годы конфисковано собственности на 181,8 млрд рублей.
Не менее важным становится следующий факт: новые владельцы активов уже оформили множество исков к прежним владельцам — на 47,8 млрд рублей, причем удовлетворяются такие требования в большинстве случаев, окончательно закрепляя перераспределение ключевых ресурсов.
Ползучая национализация: резистентность судебной системы
Позиция судов по подобным искам удивляет своей однозначностью. Отказов в удовлетворении государственных претензий единицы, и объясняются они лишь истечением сроков по приватизационным делам. Однако дела о коррупции, по определению Конституционного суда, не имеют срока давности — это создает практически безграничный манёвр для перехвата активов независимо от исторического периода или обстоятельств покупки.
Несмотря на надежды ряда участников рынка и экспертов, выраженные в стенах РСПП и лично Александром Шохиным, на ограничение пересмотра старых сделок или признание рисков избыточной концентрации, власть последовательно форсирует экспансию государственного сектора. «Ползучая национализация» стала не просто фигуральным выражением. Это политика, ежедневно воплощаемая в судебных решениях и указах первых лиц страны.
Иностранные активы: патовая зона под защитой указов Путина
Особую категорию среди изымаемых активов составляют предприятия, формально защищённые международными соглашениями об инвестициях. Несмотря на гарантии, эти компании по факту переходят под временное управление Росимущества по специальным указам президента Владимира Путина — и теперь никто не берётся спрогнозировать, когда они смогут вернуться к прежним владельцам, если это вообще произойдет. Количество подобных предприятий только за прошедший год выросло почти вдвое, достигнув шестнадцати. Среди новых примеров — Нижегородский химфармзавод, прежде принадлежавший зарубежному юридическому лицу, теперь оказался под российским управлением без всяких перспектив на возврат.
Эксперты NSP: советы для выживания в условиях силового передела
В таких условиях адвокаты NSP рекомендуют бенефициарам срочно избавляться от любых связей, которыми можно обосновать новый иск или привести в движение государственную машину конфискации. На кону не только капитал, но и сама возможность для частных лиц управлять своим бизнесом без оглядки на формулировки и намёки властей. При этом осталось одно очевидное спасение — пускать в капитал «государственно ориентированных партнеров», даже если прежде такие альянсы считались нежелательными. Ведь сопротивление крупных предпринимателей, по мнению специалистов, пока не способно остановить экспансию государственных институтов, а новые принципы перераспределения активов уже стали частью ежедневной реальности российского бизнеса.
Вопрос теперь лишь в том, где и когда пройдет следующая черта — и удастся ли кому-либо сохранить независимость перед лицом жестко централизованной государственной стратегии. Сценарий обратного хода событий пока выглядит маловероятным.
Еще совсем недавно исход событий казался предсказуемым, но реальность нарушила привычный ход вещей. Год назад, по данным NSP, сумма активов, которые переходили под новый контроль из-за решений по искам Генпрокуратуры, достигала ошеломляющих 1,3 трлн рублей. За двадцать месяцев была проведена серия молниеносных разбирательств: 85 дел зачастую рассматривались в судах буквально за один день, и уже через пару месяцев юридический переход прав становился фактом. Однако сегодня эта цифра, хоть и кажется внушительной, выглядит лишь топливом для еще более масштабных движений: число подобных исков подскочило до 99, а разброс вовлеченных объектов — поразителен. Один иск может опрокинуть десятки предприятий, множество долей в компаниях, крупные участки земли и даже воздушные суда.
Зазеркалье новых правил
Осознание процесса приходит внезапно — линии раздела становятся острыми, как лезвие ножа. Собственник — больше не гарантированный хозяин судьбы актива, особенно после геополитических бурь 2023 года. С одной стороны, курс на защиту собственности на фоне ужесточения делового климата; с другой — государственная нужда в экономической безопасности, вышедшая на первый план после событий на Украине. Очерченная государством логика больше не нуждается в балансе: экономика поставлена в тень приоритетов, продиктованных военным временем. Новые экономические угрозы, растущий прессинг санкций, изоляция от мировых рынков — все это подражает тревожному пульсу эпохи.
Расставание с иллюзиями
В узком коридоре возможностей, который остался компаниям, особое внимание государства приковано к владельцам жизненно важных активов. Тех, чьи предприятия невозможно заменить на сокращающемся пуле так называемых «дружественных» рынков, ждут пристальные проверки. Любая остановка их производства становится риском для множества зависимых отраслей — критическая инфраструктура может рухнуть в одночасье.
Эксперты на рубеже между бизнесом и правом отмечают пугающую тенденцию: вне зависимости от озвученных оснований — экстремизм, экологические нарушения, коррупция, — прокуроры нацеливаются на наличие иностранных паспортов у конечных владельцев, а также на операции связанные с иностранными финансовыми инструментами. Даже махинации, ранее считавшиеся рутинными — например, дивидендные выплаты через офшорные структуры в юрисдикциях вроде Кипра или Нидерландов, — теперь трактуются с особым подозрением. Сам тот факт, что страны признаны недружественными, становится ключевым фактором, и суды принимают это во внимание.
Ловушка для собственника
Портрет «рискового» владельца приобрел новые черты. Наличие зарубежного гражданства или недвижимости осталось легальным — формальных запретов по-прежнему нет, — но сам факт становится тем самым маркером, который может привлечь нежелательное внимание. Если принять точку зрения, что такое акцентирование — отражение спускаемой сверху «новой политики» к среднему и крупному бизнесу, то просматривается закономерная реакция: владельцы все чаще размышляют о необходимости отказа от зарубежных паспортов, зарубежных активов и всерьез задумываются о включении в акционерный капитал сильного госигрока, который мог бы служить гарантией безопасности. Иначе фигуры в пиджаках легко могут смениться фигурами в форме.
Слом институций: время новых догм
За внешне сухими решениями скрывается масштабная трансформация — эпохальная смена парадигмы, корни которой уходят в глубокие слои 2010-х. Россия последовательно разрывала связи с моделью «мирового финансового центра», формировавшейся целое десятилетие, выходила из глобальных правил игры. Теперь на повестке — крепость, изолированный ареал, где градус лояльности важнее историй успеха и размер активов не гарантирует безопасности.
Эта реструктуризация экономики уже не выглядит временной перестройкой. Перед глазами — переиначивание самого концепта собственности: теперь это не только имущественный титул, но билет лояльности, выданный с оглядкой на внешние связи и прошлое владельца. Глобальные принципы сосредоточенной власти сменяются точечным контролем, а неопределенность становится единственным постоянным соратником российского бизнеса.
Развитие событий вокруг иностранного имущества в России приобретает поразительную динамику: изъятие активов зарубежных компаний или их переход под так называемое «бессрочное» временное управление Росимущества превращается в тщательно выверенную тактику. Кажется, что за внешней простотой решений скрывается гораздо более глубокая игра. Российское руководство словно балансирует на канате над пропастью неоднозначных последствий, где важна каждая деталь, все ради сохранения зыбкого статуса-кво вокруг отечественных активов, застрявших за рубежом.
Тонкая грань между контролем и ответом
За принятие столь осторожных мер говорит не только стремление оказать ответное давление на Запад, но и целый клубок рисков. Санкции против Москвы расширяются и ужесточаются с неумолимой скоростью, однако западные правительства сами стараются проявлять поразительную осмотрительность, едва речь заходит о радикальных шагах, вроде полной и безвозвратной конфискации российских государственных средств и имущества. Ведь слишком резкий жест легко может обернуться неприятным прецедентом, где уже не будет гарантий собственности ни для кого. Немало внимания сейчас приковано к судьбе российских международных резервов: несмотря на внешнюю суровость мер, эти средства лишь формально арестованы, но не изъяты; белгийские банки, немецкие институции и другие финансовые гиганты Европы держат под глухим замком миллиарды евро и долларов, которые принадлежат Москве, точно не рискуя нарушить тонкую грань между давлением и собственными долгосрочными интересами.
Импровизация в условиях непредсказуемости
Однако и в России путь выбран неоднозначный. Не прибегая к повальному отчуждению западных активов, Кремль ограничивается точечными мерами, выбирая отдельно взятые компании и объекты, словно проверяя реакцию извне и прощупывая болевые точки глобальной экономики. За каждым новым так называемым «временным управлением» стоит цепочка переговоров, аналитики и расчет рисков, которые могут внезапно обернуться непредвиденной эскалацией или, напротив, дать передышку обоим лагерям. Эта стратегия — игра на выдержку и хладнокровие. Станет ли одна из сторон первой, кто окончательно разрушит привычную систему взаимного сдерживания? На этот вопрос пока нет ответа, но каждое новое движение в этом сложнейшем балансе лишь подчеркивает: ситуация на мировой арене все больше напоминает шахматную партию с непредсказуемым финалом, где ставки растут с каждым ходом.
Источник: www.kommersant.ru
